Читайте РБК без баннеров

Подписка отключает баннерную рекламу на сайтах РБК и обеспечивает его корректную работу

Всего 99₽ в месяц для 3-х устройств

Продлевается автоматически каждый месяц, но вы всегда сможете отписаться

Александр Кирик — РБК: «Мы переходим к модели открытых инноваций»

Фото: из личного архива
Фото: из личного архива
Как в нефтегазовой отрасли зарождаются инновации и для чего нефтяникам нужны ИИ, цифровые двойники и дроны, в интервью РБК Трендам рассказал замгендиректора «Газпромнефть — Технологические партнерства» Александр Кирик

Об эксперте: Александр Кирик, заместитель генерального директора по коммерциализации технологий «Газпромнефть — Технологические партнерства». Компания выступает оператором нацпроекта Минэнерго по созданию технологий для разработки запасов баженовской свиты — крупнейшего в мире источника трудноизвлекаемой нефти — а также центром коммерциализации технологий, созданных в периметре «Газпром нефти».

«Трудная» нефть и углеродный след

— В последние пару лет крупный бизнес в России резко заинтересовался стартапами. В чем причина такого интереса?

— На самом деле это не новая тенденция. Наши зарубежные коллеги по отрасли давно развивают это направление. Если взять Shell, то они запустили свою экосистему по работе с инновациями еще в начале 1990-х годов.

— Почему же российские компании пришли к этому только сейчас?

— Дело в зрелости самих компаний и их потребностях. Раньше в нефтегазовой отрасли просто не было спроса на большое количество внешних инноваций. Она имела определенный «запас прочности» и двигалась по «накатанным рельсам». Но сейчас на рынок влияют как минимум два критически важных фактора.

Во-первых, на зрелых месторождениях в Западной Сибири с развитой инфраструктурой фиксируется снижение объемов добычи и ухудшение качества запасов. Это общеотраслевая тенденция. Приходится идти в новые регионы, создавать инфраструктуру там. Это и более сложные для нефтяников территории — Ямал, Восточная Сибирь — и более «трудная» нефть, разработка которой требует значительно больших инвестиций. Добыча становится сложнее, время «легкой» нефти заканчивается, мы вплотную приблизились к необходимости работать с «трудными» запасами. Решать эти задачи привычными инструментами невозможно.

Во-вторых, есть глобальные вызовы, связанные с необходимостью снижать углеродный след. И решение этих технологических задач лежит в плоскости инноваций. Поэтому мы развиваем экосистему работы с внешними партнерами, создаем фундамент для развития технологий не только на краткосрочную перспективу, но и в расчете на будущие вызовы.

Фото:Shutterstock
Углеродный след: что каждый должен о нем знать

— Чем эта модель работы с инновациями отличается от привычных схем?

— Сейчас мы переходим к модели открытых инноваций. Это не классическая работа заказчика с подрядчиком, а партнерство — создание совместных предприятий, использование венчурных инвестиций, запуск новых направлений для коммерциализации технологий на внешних площадках и акселерационных программ. Целевой формат работы над прорывными технологиями — «совместное владение продуктом», в рамках которого партнеры формируют общую площадку для развития проекта. Благодаря такому подходу создается правильная мотивация всех участников.

Объединение компетенций и ресурсов позволяет быстрее и качественнее масштабировать новые решения на рынке, поэтому мы ежегодно увеличиваем число партнеров и совершенствуем инструменты взаимодействия с внешним рынком.

За счет привлечения и интеграции внешних решений мы формируем экосистему, обеспечивающую сервисом всю цепочку создания стоимости в нашем бизнесе, а инноваторы получают надежного партнера для реализации своих идей.

Воронка для мечтателей

— Насколько стартапы готовы к работе с крупными компаниями? Часто их считают мечтателями, которые витают в своих технологических облаках и очень далеки от практики.

— Это даже хорошо, что стартапы витают в облаках. Потому что это дает возможность посмотреть на проблемы с другой стороны, предложить альтернативные решения. Большинство инноваций именно так и создаются.

Корпорации в своей повседневной работе также непрерывно занимаются разработкой новых решений. Но мы видим не меньший потенциал и в решениях, которые генерируют внешние разработчики со свежим взглядом. Поэтому нам как раз нужно настроить поток креативных идей от «витающих в облаках» стартапов, чтобы обогатить этими идеями нашу деятельность. Мы проводим оценку и помогаем выращивать инновационные проекты от уровня концепции до готового к внедрению, тиражированию и коммерциализации продукта.

Фото:Alexander Sinn / Unsplash
От большого к малому: как стартапы помогают искать идеи крупному бизнесу

— С помощью каких инструментов можно настроить такой поток?

— Мы уделяем большое внимание работе с внутренним и внешним инновационным окружением, поэтому внедрили ряд инструментов, которые покрывают полный цикл работ с новыми технологиями.

Первый инструмент — это формирование воронки проектов: внутренняя и внешняя. Здесь мы работаем с решениями на ранних этапах.

Внутри компании действует технологическая стратегия. Через нее мы либо собственными силами, либо с привлечением партнеров запускаем технологические проекты, решающие ту или иную задачу.

Роль внешней воронки в организации выполняет акселерационная программа, организованная вместе с фондом «Сколково». Ее задача — сформировать большой пул разработчиков, отобрать самые интересные и эффективные проекты, которые помогают отвечать на стоящие перед нефтегазовой отраслью вызовы. Наша программа поможет авторам доработать проект, протестировать и доказать эффективность решения, собрать команду, получить первые инвестиции и клиентов. Мы ищем авторов идей и разработчиков, которые помогут нам в решении сегодняшних задач и преодолении будущих вызовов. Акселератор «Газпром нефти» — это экосистема для инноваций, в которой проекты при нашей помощи смогут пройти путь от уровня идеи до готового к выходу на рынок продукта.

Второй инструмент — венчурный фонд «Новая индустрия» (New Industry Ventures — совместный венчурный фонд «Газпром нефти», Газпромбанка, Российской венчурной компании (РВК) и VEB Ventures). Он взаимодействует с более зрелыми проектами и дает возможность получить инвестиции на доработку продукта и расширение бизнеса.

Третий — это уникальный процесс коммерциализации, который позволяет вывести новый продукт на рынок или масштабировать существующий бизнес. Здесь, например, мы структурируем новые направления в формате совместных предприятий или владения долями в стартапах.

— Каковы масштабы внешней воронки? Сколько проектов вы рассматриваете на входе и сколько из них дойдет до практической реализации?

— По итогам первого раунда для участия в акселерационной программе пришло более 500 заявок из России, Белоруссии, Казахстана, Азербайджана и США. Нам прислали проекты из почти 90 российских городов — от Владивостока до Мурманска, причем наиболее активны в этом потоке именно региональные разработчики. После отбора и скаутинга останутся около 60 стартапов, которые мы пригласим в преакселератор. По сути, это образовательный этап, помогающий командам проектов определить ценность продукта, состыковать ее со спросом.

Около десяти команд перейдут в финальную стадию, на сам акселератор. Этот этап — самый долгий, он длится около полугода. За это время мы по специальной методологии поможем доработать их продуктовые решения. У стартапов будет возможность протестировать предлагаемые технологии на реальных объектах «Газпром нефти», получить экспертную поддержку от специалистов компании, проверить гипотезы, получить первых клиентов. Лучшие команды смогут претендовать на интеграцию в бизнес компании и инвестиции от ведущих венчурных фондов.

Фото:из личного архива
Как стартапу привлечь внимание корпоративного акселератора

— Что произойдет с ними дальше?

— Мы будем использовать различные инструменты взаимодействия — заходить в капитал компаний или просто поддерживать их развитие. Это могут быть, например, какие-то долгосрочные договоры или запуск совместных технологических проектов.

Добавлю, что в рамках программы команды будут претендовать на поддержку наших партнеров. Например, Фонд содействия инновациям запускает совместную с нами грантовую программу.

Проекты, которые «выросли» в рамках акселератора и доказали свою эффективность, могут получить инвестиции «Новой индустрии» и других венчурных фондов.

Остальные участники тоже не уходят с радаров. Они могут продолжать взаимодействие с нами и нашей партнерской экосистемой, проводить опытно-промышленные испытания, оставаться в фокусе внимания.

— По каким направлениям участники акселератора предлагают больше всего решений?

— Самым востребованным стало направление геологии, разработки и эксплуатации объектов добычи. Вторыми по популярности стали решения в сфере альтернативных источников энергии и повышения энергоэффективности. Количество заявок по этому направлению нас вдохновляет, потому что и запрос, и тренд на альтернативную энергетику достаточно мощный. Замыкает топ-3 по количеству поданных заявок направление обеспечения безопасности на объектах нефтегазодобычи.

Три корзины инноваций

— По экспертным оценкам, новые технологии позволят дополнительно добыть 100 млн т нефтяного эквивалента до 2030 года. О каких именно решениях идет речь?

— Наш вклад в эту добычу — это решения для разработки трудноизвлекаемых запасов. И основная задача — сделать из этой возможности рентабельный бизнес-кейс. Наш подход включает в себя работу по целому ряду направлений: разработка технологии и снижение ее стоимости, привлечение партнера и вывод продукта на внешний рынок. Мы уже зарекомендовали себя на этом поле не только в РФ, но и за рубежом. Качество запасов ухудшается, поэтому спрос на решения по добыче «трудных» углеводородов постоянно растет.

Главы «Яндекса», «Газпром нефти» и Tele2 — о вынужденной цифровизации

В качестве примера можно привести национальный проект разработки баженовской свиты, оператором которого является «Газпромнефть-Технологические партнерства». Наш комплексный подход к его реализации позволил снизить удельные затраты на бурение скважин для добычи бажена с ₽30 тыс. за 1 т нефти на старте проекта до ₽13 тыс. в конце 2020 года. Мы делаем акцент не только на технологическое развитие, но и преодоление стоящих перед нами вызовов с помощью синергий. Разработанные для добычи баженовской нефти продукты показали свою высокую эффективность и уже сегодня имеют колоссальный потенциал для коммерциализации на внешнем рынке. В их числе — симулятор для моделирования дизайна трещин от гидроразрыва пласта (основной способ разработки трудноизвлекаемых запасов: в нефтеносный пласт под большим давлением подается вода и создает сеть трещин, за счет чего обеспечивается приток нефти. — РБК Тренды).

— Судя по описанию, речь идет о готовых или почти готовых решениях. А есть ли разработки на более отдаленную перспективу?

— Внутри компании принято разделение технологических продуктов на три корзины.

Во-первых, мы работаем с текущими вызовами для действующих активов. Здесь достаточно понятные технологические решения, которые либо уже есть на рынке, либо нуждаются в небольшой доработке.

Вторая корзина — это среднесрочный портфель. Такие проекты я уже упоминал: это и баженовская свита, и трудноизвлекаемые палеозойские отложения, и методы увлечения нефтеотдачи для выработанных месторождений. Сюда входят технологии, которые сейчас не получается применять либо потому, что это пока экономически неэффективно, либо из-за отсутствия всех необходимых решений. То есть мы понимаем, какие конкретные решения здесь нужны, но требуется время, чтобы их реализовать и протестировать на наших активах.

Третья корзина — стратегическая, на более отдаленную перспективу. Сюда входит вся экологическая повестка, связанная со снижением углеродного следа, а также безлюдные технологии и квантовые вычисления. Это, конечно, самая интересная и перспективная корзина для работы со стартапами. И мы надеемся вместе с ними пройти путь по выращиванию продуктов и технологий.

— Какие продукты могут вырасти в этой третьей корзине?

— Самые понятные на сегодняшний день — безлюдные технологии, позволяющие автоматизировать работу в полевых условиях. Речь как об эксплуатации месторождений без непосредственного участия человека, так и о технологиях для поиска нефти. Например, мы реализуем проект по использованию беспилотников для геологоразведки. Дроны помогают выявлять потенциально нефтеносные зоны или оценивать участки по иным критериям — скажем, по наличию песка для строительства площадок.

Фото:Pexels.com
Сколько нефти осталось в мире и какое у нее будущее

В дальнейшем беспилотные системы будут широко использоваться в логистике, доставке грузов. Пока не решены задачи, связанные с грузоподъемностью. Сейчас только начинают появляться беспилотники, способные перевозить около 100 кг, что делает процесс экономически рентабельным.

Также сегодня мы видим большой потенциал в проработке проектов, связанных с использованием экзоскелетов — для подъема и переноса грузов, в логистических операциях на складах. Это снизит риски для человека и повысит промышленную безопасность, которая является приоритетом «Газпром нефти».

Энергетика будущего

— Как будут развиваться процессы цифровизации в нефтегазовой отрасли?

— Сейчас все стандартные для компании процессы, связанные с геологоразведкой, добычей и строительством, мы пытаемся оцифровать и систематизировать. Следующий этап — это переход к машинному обучению, использованию искусственного интеллекта и созданию систем, которые будут подсказывать операторам правильные решения. У нас уже есть продукт «Когнитивный геолог», который переводит связанные с геологией процессы в плоскость машинного обучения. С его помощью сотрудники могут принимать более качественные решения, опираясь на огромную базу данных.

— Какие еще тренды будут определять развитие отрасли через 10–15 лет?

— Мне кажется, главный общий тренд — это движение от добычи углеводородов к созданию продуктов для конечного потребителя. Мы уже видим, как крупные международные компании трансформируются из добывающих в энергетические. Причем не только в классической рознице, когда нефтегазовые игроки продают бензин или дизель. Они начинают продавать энергоноситель в виде электричества, поступающего в розетку или на станцию зарядки электромобилей. Возможностей здесь много, потому что нефтегазовая продукция используется везде — и для генерации электроэнергии, и как сырье для топлива. Есть масштабные ниши, связанные с нефте- и газохимией.

Но в целом отрасль движется к упрощению, агрегации различных услуг, созданию экосистем, развитию новых технологий. Запуск акселерационной программы — один из инструментов такой трансформации. Решения, которые мы ищем на открытом рынке инноваций, помогут преодолеть различные геологические, технологические и экономические вызовы и активнее развивать и внедрять инновационные идеи.

Обновлено 30.08.2021
Главная Лента Подписаться Поделиться
Закрыть