Читайте РБК без баннеров

Подписка отключает баннерную рекламу на сайтах РБК и обеспечивает его корректную работу

Всего 99₽ в месяц для 3-х устройств

Продлевается автоматически каждый месяц, но вы всегда сможете отписаться

Меньше значит меньше: как кризис заставляет накапливать вещи

Фото:Shutterstock
Фото: Shutterstock
Последнее десятилетие жители США, Европы и России отказывались от лишних предметов быта. Вместе с идеологией минимализма критиковалась чрезмерная тяга к вещам, но пандемия и кризис поменяли и эти правила игры

Эффективный минимализм

Минимализм как образ жизни стал входить в моду в конце 20 века, хотя его предпосылки можно найти в японской философии, протестантизме и скандинавской культуре. Тем не менее движение перекочевало в быт из архитектуры, моды и изобразительного искусства, которые выбрали курс на упрощение форм и сокращение количества деталей и ярких красок в послевоенное время. Один из самых известных девизов минимализма сформулировал архитектор Людвиг Мис ван дер Роэ — «Меньше значит больше» (Less is more).

У бытового минимализма существуют разные определения, но можно выделить основные характеристики: отказ от чрезмерных деталей в жизни без потери комфорта, а также фокус не на количество, а качество предметов или услуг. В 2010-х годах, когда поколение миллениалов обрело голос, получило работу и стало критиковать культуру потребления, спрос на минимализм просочился в повседневную моду (Uniqlo), массовый дизайн интерьеров (IKEA), визуальный стиль операционных систем (iOS) и мобильных приложений (Instagram), веб-дизайн и журналистские тексты («Пиши сокращай»).

Фото: Shutterstock
Фото: Shutterstock

Одной из икон окончания прошлой декады стала консультантка и специалистка по наведению порядка в доме Мари Кондо, которая ввела принцип «избавляйся от всего, что не радует». Она написала несколько книг о потребительском минимализме и уборке, в том числе «Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни».

В 2015 году после выхода книги в США на 20-60% выросли объемы сдаваемых в комиссионные магазины вещей. В 2019 году Кондо снялась в шоу на Netflix, которое тоже получило большую популярность в США. После премьеры в стране увеличилась тенденция к организации порядка в доме, а потребители начали отдавать ненужные вещи в организацию «Армия спасения» и магазины «Доброй воли» — их пожертвования выросли на 30-40% по сравнению с предыдущим годом.

Минимализм сводится не только к внешнему отрицанию избыточности — он несет также смысловую нагрузку. В 2010-х мы увидели, как это движение хорошо сочетается с принципами zero waste, шеринговой экономики и устойчивого развития, о которых активно заговорили в предыдущее десятилетие. Спрос на осознанное потребление особенно заметен у зумеров из-за эмпатии и новой нормы — согласно исследованию издания Dazed, 60% респондентов-представителей этого поколения утверждают, что больше всего их беспокоят проблемы окружающей среды, расового неравенства, права женщин и ЛГБТ-сообщества. Издание The Blueprint отмечает, что рефлексия становится главным инструментом познания окружающего мира.

Критика вещизма

Вместе с укреплением позиций минимализма в повседневной жизни стали появляться гайды, списки и советы по избавлению от ненужных вещей, а заодно и жесткая критика вещизма/материализма. Например, в 2013 году The Guardian опубликовала колонку с заголовком «Материализм: система, которая выедает нас из изнутри». Текст критикует избыточную роскошь, показное богатство и приобретение вещей, которые на самом деле не нужны. Также в колонке приводятся результаты исследования, согласно которому тяга к вещам снижает человеческое благополучие.

Если в XX веке роскошь была в количестве вещей, то к XXI веку она стала измеряться ощущениями. Отношения потребителей перешли от «владеть» к «ощущать», впечатления и уникальный опыт стали цениться дороже предметов. Поэтому обеспеченные молодые люди стали выбирать не дорогие машины, а путешествия.

Вместе с тем к 2020 году избыток вещей стали ассоциироваться не с реальным владением большими деньгами, а с дурновкусием и провинциальностью. В интернете высмеиваются как американские рэперы и отечественный Тимати за тягу к демонстрации богатства, так и захламленные квартиры.

Привычки поколений

Критикуя культуру потребления, важно учитывать контекст, в котором жили старшие поколения. Автор The Atlantic Аманда Мулл рассказывает, что после Второй мировой войны тенденция накопить побольше вещей сочеталась с жилищным бумом. Люди, пережившие Великую депрессию и войну, стали покупать дома и наполнять их разными вещами для быта. Эти же привычки накапливать предметы переняли их дети.

За 50 лет американцы наполняли жилища всё большим количеством вещей. Опрос 2019 года показал, что каждый десятый американец арендует дополнительное место для хранения.

«Наш дом никогда не был грязным, но он никогда не был опрятным. Мы слишком долго хранили старые журналы, и наши шкафы были забиты одеждой, которая в конечном итоге могла бы пригодиться, если кто-то похудел или прошел собеседование», — делится журналистка.

Психологи полагают, что во многих случаях люди, которые с трудом расстаются с вещами, таким образом реагируют на тревогу — от финансовой нестабильности, до потерь и неудовлетворенности телом. При этом беспорядок часто выступает самостоятельным источником стресса.

Хранение вещей для многих американцев из среднего класса — попытка подстраховаться в случае финансовой нестабильности. Вместе с этим загроможденный дом считается чем-то неприличным, отмечает Мулл: «Вы не должны признавать, что всё может пойти не так».

Вынужденный минимализм

Накопление вещей в зависимости от той или иной исторической эпохи свойственно не только американцам, но и россиянам. На примере разных периодов XX века можно увидеть динамику отношения к предметам быта и домашнему пространству — от минимализма революции 1917 года до накопительства брежневского застоя. Например, в последнем преобладала боязнь дефицита, страх потери стабильности и погоня за мещанской роскошью из дружественных республик — югославскими торшерами, румынскими стенками и чехословацкой посудой.

С приходом нулевых в России заговорили о демонстративной роскоши среди обеспеченных слоев населения. Но обычные жители тоже стремились покупать новые вещи, сохраняя старые телефоны, сапоги и платья, которые отслужили свой век. «Та же "Комсомольская правда", которая сейчас воспевает резиновые сапоги, в советское время писала о том, что хотеть джинсы — это аморалка, вещизм, добывательщина и так далее. Поэтому благополучие, которое на нас в двухтысячные снизошло, мне кажется, имело терапевтический характер. Эта часть нас вылезла из гетто и хоть немного, черт побери, "на лабутенах" погуляла», — отметила в интервью психолог Людмила Петрановская.

В то же время в современной России закрепился «миф новой культурной повседневности». Культуролог и куратор просветительских проектов Ольга Рубцова объясняет, что он стал маркером определенного статуса новой творческой интеллигенции, хипстеров и креативного класса. Представители этих групп подмечают странность быта предыдущих поколений и высмеивают так называемый «бабушкин вариант» — пыльные стенки, пухлые диваны, пластиковые цветочки в вазочках и антресоли, забитые запасами на зиму и балкон с велосипедом и санками.

Фото: Shutterstock
Фото: Shutterstock

Пока российские миллениалы избавляются от надоевшей одежды, многие россияне постарше живут в концепции вынужденного и неотрефлексированного zero waste. Дети донашивают одежду за старшими братьями и сестрами, семьи применяют фантазию, чтобы уместить предметы и мебель на небольшой жилищной площади, старики заготавливают соленья на зиму, хозяйки пытаются дать вторую жизнь таким вещам, как пластиковые пакеты или банки (в эпоху коронавируса на место последних пришли одноразовые медицинские маски). И сейчас, и в 90-х потребители старались ходить в магазин с тряпичной сумкой и не выкидывать одежду, а чинить ее или отдавать другим. Но если теперь это делают те, кто рефлексирует из-за экоследа, то раньше так поступали в попытке сэкономить.

«Я бы не уподобляла вынужденную практику zero waste минимализму. Скорее, наоборот. Навязчивое собирательство приводит к переизбытку быта. А практики реюзинга в этом контексте напрямую сопряжены с дефицитом и экономией», — полагает Рубцова.

Кризис меняет правила

Серьезный удар принципам «арендуй, а не покупай» и «выкинь всё, что не нужно» нанес коронавирус, а точнее вызванные ими карантин, безработица и экономический спад. Американцы, которые до пандемии очистили дома по методу Мари Кондо, начали жалеть об избавлении от некоторых вещей — например, даже от настольных игр.

Потребительский минимализм — привилегия для людей, которые во время финансовых кризисов, нестабильности мира и непредсказуемости будущего могут не переживать из-за предметов, от которых отказались, так как всегда смогут снова их купить, не заботясь о деньгах. По мнению Мулл, пандемия продемонстрировала, что к домашнему минимализму могут стремиться только те люди, которым не нужно беспокоиться из-за непредвиденных желаний или потребностей.

«Весь мир теперь живет в будущем, которое всегда планировала моя семья, где изобилие соуса для спагетти и уютных старых рубашек — один из лучших сценариев, доступных людям, живущим обычной жизнью. Я боролась с этим около 30 лет, но теперь я готов признать это: моя мама была права, и у захламления есть смысл», пишет Мулл.

Для россиян возврат к накопительству еще более актуален — они ежегодно сталкиваются с экономическими вызовами — растущей инфляцией и падением курса рубля, у жителей страны мало сбережений. Коронавирус сказался на экономике страны и благосостоянии граждан, которые вынуждены были остаться без стабильного заработка из-за карантина или попали под сокращения. На такие спады россияне реагируют, как правило, однозначно и начинают скупать технику. При этом Рубцова считает, что синдром накопительства вряд ли сводится только к экономическим страхам. «В накопительстве есть сентиментальность и искаженная бережность к собственному прошлому. В период повышенной тревожности поиск стабильности представляется самым эффективным способом выживания».

Следующий материал: