В конце 2019 года по соцсетям прокатилась волна паники: якобы Минздрав готовит законопроект, который позволит врачам в облегченном порядке изымать органы у пациентов. Позже выяснилось, что в новом законопроекте предлагалось лишь уточнить право пациента отказать в посмертном донорстве. Действующую презумпцию согласия (любой совершеннолетний дееспособный человек считается потенциальным донором) расширять никто не собирался.
Впрочем, сам факт паники симптоматичен. Недоступность медицинского обслуживания остается одной из главных проблем, которые беспокоят россиян. Что же на самом деле происходит с правами на органы тела и какие изменения может принести биопринтинг?
Можно ли купить кровь человека
Для начала — с простого. Можно ли торговать кровью человека и его клетками?
В 1951 году Генриетта Лакс из Балтимора, штат Мэриленд, пожаловалась на острую боль в животе. Врачи из госпиталя Джона Хопкинса поначалу подозревали сифилис, однако после отрицательных тестов обнаружили раковую опухоль в шейке матки. И пока Лакс лечили с помощью радиотерапии и хирургического вмешательства, ее лечащий врач Говард Джонс отправил образец клеток опухоли Джорджу Гею, медицинскому исследователю рака. Выяснилось, что, в отличие от других образцов, клетки из опухоли Лакс не вымирают в лабораторных условиях и продолжают расти.
Так было положено начало коммерческому использованию клеточных культур. HeLa — такое название в честь Лакс получила первоначальная клеточная культура — используется для исследования рака, СПИДа, воздействия радиации и токсичных веществ, картирования генов и т. д., а в 1968 году зонд с ней на борту облетел Луну.
Но получила ли что-то семья Лакс (она скончалась 8 августа 1951 года) в обмен на грандиозный успех, которым ученые обязаны клеткам Генриетты? Отнюдь. Более того, до 1980-х не было известно, кто именно стал донором клеточной культуры. Не будем забывать, что и изъята она была без согласия пациентки. И все же некоторые права потомкам Лакс удалось отстоять: в 2013 году после публикации ДНК-последовательности генома клеток HeLa между наследниками Генриетты и Национальными институтами здравоохранения США было заключено соглашение, в соответствии с которым членам семьи предоставлялись определенные права по контролю доступа к клеткам HeLa и к данным о цепочке ДНК.
Но коммерческое использование клеточных линий стало с тех пор распространенной практикой. В 1976 году Дэвид Голд взял пробу клеток у пациента по имени Джон Мур, который страдал от редкого заболевания костного мозга — волосатоклеточной лейкемии. Впоследствии развившуюся из образца клеточную культуру удалось запатентовать и выставить на продажу. Некоторое время спустя Мур узнал об этом и, указав на то, что не давал согласия на изъятие у него клеток, подал на исследователей в суд. Результатом стало резонансное решение Верховного суда Калифорнии 1990 года, которое фактически узаконило практику коммерческого оборота образцов крови и клеток.
Судьи отклонили довод Мура о том, что человек имеет исключительное право собственности на все продукты жизнедеятельности организма, указав на то, что изъятые из тела Мура клетки не являются уникальными, точно так же, как нельзя назвать присущими исключительно Муру число позвонков в позвоночнике или формулу гемоглобина.
Кроме того, в случае решения в пользу защиты исследователям по всему миру пришлось бы тратить огромное количество времени на выяснение, у кого взяты те или иные образцы клеток. Впрочем, суд указал на одну важную оговорку: запрет на торговлю по-прежнему распространяется на куплю-продажу донорских органов и тканей, в том числе в научных целях.
Гораздо лучше дела обстояли у доноров, которые сами взялись за торговлю собственными клетками. Таким донором в начале 1960-х стал Тед Славин, обнаруживший после курса лечения гемофилии, что после многочисленных переливаний крови у него образовалась высокая доля антител от гепатита B. По совету своего лечащего врача Славин обратился к нобелевскому лауреату Баруху Блумбергу, который в то время занимался поиском связи между вирусом гепатита B и раком печени. Славину удалось продать Блумбергу образец крови, в результате чего ученый разработал вакцину от гепатита B. Блумбергу досталась всемирная слава, а Славин основал компанию Essential Biologicals, которая занимается покупкой образцов крови у доноров на исследовательские и медицинские цели.
Легальность торговли органами
С торговлей органами и тканями дела обстоят, конечно, гораздо сложнее.
Коммерческая торговля человеческими органами запрещена в большинстве стран. Актуальной международной основой считаются Руководящие принципы ВОЗ по трансплантации клеток, тканей и органов, одобренные Всемирной ассамблеей здравоохранения в 2010 году. Они исходят из того, что органы должны передаваться без денежной оплаты, хотя донору можно возмещать обоснованные расходы и потери дохода.
В 2024 году государства — члены ВОЗ приняли дополнительную резолюцию. Она предусматривает расширение доступа к трансплантации, защиту живых доноров от эксплуатации и усиление борьбы с трансплантационным туризмом и торговлей людьми для изъятия органов. В июле 2026 года ВОЗ представила первый проект глобальной стратегии по донорству и трансплантации. Окончательную версию планируется вынести на рассмотрение Всемирной ассамблеи здравоохранения в 2027 году.
В России купля-продажа органов также не допускается. Уже в рамочном Законе РФ «О трансплантации...» 1992 года торговля органами и тканями была запрещена, позже запрет был уточнен благодаря введению в Уголовный кодекс статьи 120 («Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации») и пункта «ж» части 2 статьи 127.1 («торговля людьми в целях получения органов и тканей человека»). В 2015 году была принята Конвенция Совета Европы по борьбе с торговлей органами, которую Россия подписала, но не ратифицировала — то есть конвенция не приобрела для страны статус полностью обязательного международного договора.
В России изъятие органа у живого донора допускается при его добровольном информированном согласии и, как правило, при наличии генетической связи с реципиентом. Исключение предусмотрено для костного мозга и гемопоэтических стволовых клеток.
Для посмертного донорства действует презумпция согласия. Органы можно изъять, если медицинской организации не было известно об отказе самого человека, а его супруг или близкие родственники своевременно не озвучили возражение.
В России в 2024 году провели 3307 трансплантаций органов — на 8,2% больше, чем годом ранее. В частности, врачи пересадили 1943 почки, 894 печени и 426 сердец. Для сравнения: в 2018 году в стране было выполнено около 2,2 тыс. трансплантаций.
В США в 2024 году провели 46 750 трансплантаций солидных органов (почки, печень и сердце). Донорами стали 24 013 человек, в том числе 16 989 умерших и 7024 живых донора. Однако донорских органов по-прежнему не хватает. По данным американского Управления ресурсов и служб здравоохранения, в апреле 2026 года в листе ожидания в каждый конкретный момент по-прежнему находится более 100 тыс. пациентов.
Риск так и не дождаться нужного органа очень велик: Федеральный портал США по донорству указывает, что ежедневно, не дождавшись трансплантации, умирают в среднем 17 человек.
В условиях, когда спрос многократно превышает предложение, а практика торговли органами запрещена, появляется и интерес к нелегальным возможностям провести трансплантацию. Точный объем нелегального рынка оценить невозможно: преступления часто остаются незамеченными, а международная статистика учитывает только установленные случаи. Согласно глобальному докладу Управления ООН по наркотикам и преступности за 2024 год, в 2017–2023 годах власти выявили около 175 жертв торговли людьми с целью изъятия органов в 25 странах.
Чаще всего объектом незаконных операций становятся почки, поскольку их можно изымать у живых людей. Значительно реже речь идет о частях печени. Преступные сети используют бедность, долги, миграционный статус и другое уязвимое положение жертв. Даже формальное согласие на операцию может быть получено посредством обмана, давления или ложных обещаний вознаграждения.
Тема проникает даже в массовую культуру. Например, в сюжете корейского сериала «Курок» фигурирует преступный синдикат, занимающийся кражей органов у живых людей и последующей их перепродажей. А в 2026 году выходит фильм «Курьер», по сюжету которого герою поручают перевезти донорскую печень для умирающей семилетней девочки, но за ним начинают охотиться бандиты криминального картеля, желающие продать орган на черном рынке за $1 млн.
Возможно, способом бороться с незаконным оборотом человеческих органов стала бы их легализация. Например, в Иране с 1980-х действует регулируемая программа компенсации живым неродственным донорам почки. Донор может получать установленную государством компенсацию, а также дополнительную выплату от реципиента. Из-за этого исследователи продолжают спорить, является ли система контролируемым донорством или фактически регулируемым рынком почек. При этом иранская система меняется: происходит постепенный переход от компенсированного неродственного донорства почки к трансплантации от умерших доноров. Например, доля пересадок почки и печени от доноров с диагностированной смертью мозга достигала 66% в 2023 году.
Распечатай мне сердце
Даже легализация коммерческого донорства не может решить проблему недостатка органов для трансплантации в полной мере: это все еще трудные для осуществления операции, связанные со множеством рисков.
Еще одним решением проблемы может стать биопринтинг. По методу работы он сильно напоминает 3D-принтинг: оборудование осуществляет послойную модуляцию трехмерных структур биологических тканей с использованием клеток, которые размещаются на биосовместимой основе.
Звучит как элемент научной фантастики, но операции по пересадке искусственных органов с применением биопринтинга происходят уже не первый год. В 2022 году американские специалисты впервые имплантировали пациентке конструкцию AuriNovo для восстановления наружного уха. Ее напечатали из коллагенового гидрогеля и собственных хрящевых клеток пациентки.
В 2024 году исследователи представили технологию HITS-Bio, которая размещает в принтере не отдельные клетки, а клеточные сфероиды — небольшие плотные скопления клеток. Метод оказался примерно в десять раз быстрее ряда существующих подходов и сохранял жизнеспособность более 90% клеток. В опытах на крысах печать клеточных конструкций непосредственно в дефекте черепной кости позволила добиться покрытия примерно 96% поврежденной области за шесть недель. Но это пока доклинический эксперимент, который «не дорос» до реального лечения людей.
В июне 2026 года на Международной космической станции напечатали экспериментальные структуры с человеческими клетками печени, почки и хряща. Микрогравитация помогает снизить оседание клеток и равномернее распределять их внутри конструкции. Полученные образцы вернули на Землю для анализа. Но о создании пригодных для пересадки органов речь пока не идет.
И хотя до полноценного биопринтинга сложных органов человеческого организма еще далеко, эксперты уже озабочены юридическими проблемами внедрения 3D-печатных органов. Например, как должна быть устроена ответственность производителя ПО для 3D-принтеров за качество продукции? Как должны оформляться соглашения между производителем ПО и владельцем биопринтера? Как решить проблему пиратства в этой сфере? И не приведет ли биопринтинг к росту нелегальной торговли органами — ведь копии органов надо создавать на основе чего-то? На все эти вопросы законодателям и юристам еще только предстоит ответить.