Читайте РБК без баннеров

Подписка отключает баннерную рекламу на сайтах РБК и обеспечивает его корректную работу

Всего 99₽ в месяц для 3-х устройств

Продлевается автоматически каждый месяц, но вы всегда сможете отписаться

Евгений Каганер — РБК: «Коронакризис — тест для бизнес-школ»

Фото:Из личного архива
Фото: Из личного архива
Чем отличается бизнес-образование в России и в мире, чему учиться в кризис и можно ли доверять рейтингам — в материале РБК Тренды

Об эксперте: Евгений Каганер, проректор по академическим и образовательным вопросам Московской школы управления СКОЛКОВО. Профессор IESE Business School

Бизнес-образование в России и мире

Бизнес-образование в мире всегда было более академическим, чем в России. Особенно если мы говорим о классическом североамериканском, которое строилось внутри университетов и должно было соответствовать строгим требованиям. Азиатские школы во многом напоминали американскую модель, так как долгое время брали ее за основу. Европейское бизнес-образование имело более прикладную повестку, в последние годы так же активно вписывается в академические нормы.

В России бизнес-образование — во многом наследие 90-х годов, когда система обучения оказалась разрушена, и стал цениться подход к обучению в контексте решения реально существующей проблемы — action learning. В ответ на этот вызов получил развитие проектный метод, ставший во многом альтернативой традиционному, лекционному обучению. Он изменил роли участников программ и преподавателей: слушатели стали активными и полноправными субъектами трансформационного процесса, а преподаватели организаторами и кураторами, они направляют его, но не транслируют готовые рецепты.

Алло, мы ищем таланты: как бизнес-школы привлекают амбициозных студентов Фото:bruce mars / Unsplash

В Западном мире последние 8-10 лет также происходит сдвиг в сторону деятельностных аспектов бизнес образования. Сегодня action learning — актуальный принцип обучения по всему миру, а не только в России. С одной стороны, это не дает школам и студентам отрываться от реальности, а с другой, фокус — на конкретном результате образовательного процесса. Важно, однако, не потерять из виду не срочные, но важные навыки и компетенции, которые в будущем с большой долей вероятности будут необходимы.

Тест для бизнес-образования

Коронакризис стал вызовом для бизнес-школ и проверкой их устойчивости, тестом для модели обучения, которая существовала до пандемии.

Кризис привел к тому, что клиенты и заказчики стали требовательнее изучать предложения на образовательном рынке. Проиcходит процесс анбандлинга — разделения цельного образовательного пакета, «программы», на различные составляющие и оплату только необходимых, что будет особенно тяжело для классических бизнес-школ.

Еще одна сложность заключается в международной концепции бизнес-образования. Профессора зачастую преподают в разных локациях по всему миру. Моя жизнь последние 13 лет состояла из постоянных перелетов — в Нью-Йорк на два дня, в Сингапур на неделю. Понятно, что авиаперелеты возобновляются, но сложности при подготовке к ним увеличатся — значит, люди будут гораздо чаще задумываться о целесообразности полетов.

Многие бизнес-школы построены на модели привлечения международных студентов. Им необходим существенный процент таких учащихся, чтобы школа и программа окупали себя. Насколько им хватит ресурса переждать текущий спад? C этой точки зрения я бы допускал вероятность слияний между школами. Ранее они редко объединялись, потому что каждое учебное заведение считает себя уникальным и обладающим особенной культурой. Но, если задуматься и представить маловероятное объединение трех ведущих европейских бизнес-школ, получится мощная и конкурентная конструкция.

Глобальная образовательная и управленческая карьера

Представителей китайской или индийской диаспоры в глобальной мировой профессуре достаточно, а русскоязычной профессуры было традиционно мало. Система образования в России оказалась девальвирована, и мало кто решался делать карьеру в этом направлении. Уезжая из России в 2000 году, я не планировал стать профессором. Уже потом, получая MBA и узнав, что мой друг-американец собирается работать над докторской диссертацией, хочет построить карьеру в образовании, я увидел в этом треке перспективы. Сегодня ситуация меняется, и в международных бизнес-школах появляется все больше русскоязычных профессоров.

Одна из причин, по которой мы видим мало россиян в числе топ-управленцев глобальных компаний, связана с историей бизнес образования в нашей стране. В советские годы упор был на политэкономии, о такой дисциплине как бизнес-администрирование не было и речи, поэтому управленцам международного уровня долгое время просто неоткуда было взяться.

«Еще не готовы к онлайн-образованию». Что ждет школы после COVID-19

Среди тех, кто все таки добился успеха за рубежом, есть россияне, которые получили образование в иностранных университетах и работали за границей, но мало тех, кто состоялся здесь как профессионал, а потом стал руководителем крупных международных организаций. Специфика российских компаний до недавнего времени не формировала путь управленца, который позволял в конечном итоге занять позицию на уровне глобальной компании. Это не значит, что наши управленцы хуже. Природа российской организации отличается, она не готовит руководителей в той системе координат, которая играет существенную роль при выборе гендиректоров крупных международных предприятий.

При этом нехватка компетенций у российских топ-менеджеров — это опять же во многом проблема школы и высшего образования. В России традиционно не так много времени посвящают выработке коммуникативных навыков: способности выражать свои мысли письменно и устно уделялось гораздо меньше внимания, чем техническим умениям. Это не значит, что мы не можем эффективно коммуницировать, нас просто этому никогда не учили. Второй аспект связан с мультикультурностью. В России сравнительно большой рынок, в котором можно можно построить успешную карьеру, не выходя за в его рамки. Но глобальная карьера требует навыков работы в мультикультурной среде. Этот опыт не нарабатывается только внутри России или внутри только русскоязычного рынка.

Чему учиться в кризис

Во время любого кризиса человек сначала пытается понять, что будет дальше. А этот вопрос, в свою очередь, распадается на несколько интересных подтем для топ-менеджеров и предпринимателей. Первая, сиюминутная и прикладная — как действовать уже сегодня и решать текущие проблемы. Бизнесмены и главы компаний пытаются разобраться, как мотивировать сотрудников в удаленном режиме, как перестраивать свою работу в онлайн-формат.

Вторая связана с будущим и новыми возможностями. Где и как их искать? Я бы порекомендовал по мере того, как разговор о будущем начинает приобретать ясные очертания, определять компетенции и способности, которые необходимо развивать внутри организации. В различных отраслях и типах бизнеса они будут разные, но будут формировать ту образовательную повестку, которая должна быть у конкретной компании.

Бизнес и общество: как во время кризиса рождается новая этика отношений

Кризис не изменил кардинальным образом нашу траекторию движения, а ускорил вектора изменений, которые уже существовали. Например, мы понимаем, что парадигма организаций будет меняться от индустриальной, иерархической и централизованной, где четко распределены обязанности, к тому, что называется сетевой организацией. Работа в ней и управление такого рода структурой требуют совершенно другого набора компетенций. Но об этом нужно думать системно: это не только управление удаленными командами, но и организационная структура, система мотивации и коммуникации.

Следующий материал: